Введение. Грибовидный микоз – первичная эпидермотропная Т-клеточная лимфома кожи, характеризующаяся пролиферацией малых и средних Т-лимфоцитов с церебриформными ядрами. По данным Программы эпиднадзора, эпидемиологии и конечных результатов Национального института рака США (SEER), развитие грибовидного микоза наблюдается преимущественно в возрасте старше 50 лет, что обуславливает трудности диагностики грибовидного микоза у лиц молодого возраста.

   Цель работы. Авторы представляют описание случая грибовидного микоза, верифицированного у пациентки 26 лет, обратившейся на консультацию к дерматовенерологу клиники Государственного бюджетного учреждения Свердловской области «Уральский научно-исследовательский институт дерматовенерологии и иммунопатологии» с жалобами на высыпания на коже спины, сопровождающиеся покалыванием и периодическим зудом, а также выпадением волос и ощущением жжения на коже волосистой части головы.

   Материалы и методы. Из анамнеза известно, что пациентка считает себя больной около 10 лет, когда в 16-летнем возрасте стали беспокоить кратковременные (до 2-3 недель) эпизоды зуда и покраснения кожи спины. За предыдущие 2 года отмечает существенное прогрессирование заболевания: появление очага выпадения волос на коже волосистой части головы, усиление интенсивности кожного зуда и увеличение размеров уже имеющихся пятен на коже спины. На основании анамнеза заболевания, клинических данных, результатов патоморфологических и иммуногистохимических исследований биоптатов кожи больной был установлен диагноз: первичная лимфома кожи, грибовидный микоз, IB-IIA стадия (T2NхMхBх). Пациентка была направлена к онкологу по месту жительства для проведения дополнительного обследования и профильной терапии.

   Заключение. Несмотря на известные клинические и патоморфологические критерии грибовидного микоза у взрослых пациентов, у врачей возникают трудности при диагностике данного заболевания в детской практике, поскольку проявления заболевания принимаются за атопический дерматит, псориаз, отрубевидный лишай и другие дерматозы, которые часто регистрируются у детей. Представленный клинический случай подтверждает возможность развития грибовидного микоза у лиц молодого возраста, демонстрирует важность онкологической настороженности дерматологов и педиатров.

   Введение. Согласно данным Минздрава России, в Российской Федерации распространенность и заболеваемость населения атопическим дерматитом в 2021 г. составили 390,4 и 155,4 на 100 тыс. населения соответственно. Распространенность атопического дерматита среди детей в возрасте 0-14 лет достигает 1444, заболеваемость – 644 на 100 тыс. соответствующего населения, среди подростков 15-17 лет – 1047 и 329 на 100 тыс. соответствующего населения. Среди взрослого населения Российской Федерации распространенность атопического дерматита составила 129,2, заболеваемость – 39,4 на 100 тыс. соответствующего населения.

   Цель работы. Целью настоящего обзора является обобщение имеющихся данных о возможностях использования цифровых технологий для улучшения эффективности терапии атопического дерматита.

   Результаты. Как и другие хронические заболевания, атопический дерматит оказывает серьезное негативное влияние на качество жизни пациентов и их семей. Это напрямую связано с уровнем знаний об особенностях заболевания, тщательностью выполнения назначений и рекомендаций врача (приверженностью лечению), а также с правильным уходом за кожей как в период обострения, так и во время ремиссии. Повышение знаний пациентов / родителей об атопическом дерматите закономерно приводит к улучшению качества жизни больных. Практически во всех международных клинических рекомендациях по ведению пациентов с атопическим дерматитом подчеркивается важность обучения: образовательные мероприятия для детей и взрослых рекомендуются в качестве дополнения к традиционной терапии с высоким уровнем достоверности. Основной акцент делается на онлайн-школы, не требующие от врача затрат времени. Широкое распространение мобильного интернета (выход в интернет со смартфонов) дало врачам еще одну возможность увеличить вовлеченность пациентов в процесс лечения: мобильные приложения для обучения, помощи и поддержки пациентов разработаны уже для многих заболеваний.

   Заключение. Таким образом, в современном мире использование цифровых технологий и возможностей интернета позволяют предлагать пациентам как структурированные программы обучения, так и мобильные приложения для самоконтроля и мотивации к выполнению плана лечения, в первую очередь, рутинных действий по правильному базовому уходу за кожей.

   Введение. Листериоз является широко распространенным природно-очаговым инфекционным заболеванием людей и животных, характеризующимся разнообразием источников возбудителя инфекции, а также вариабельностью клинического течения и исходов. Клинические проявления болезни многообразны, наибольшую опасность представляют генерализованные формы – септическая и нервная (менингит, менингоэнцефалит), которые чаще развиваются при генерализации гастроинтестинальной формы. Постоянный мониторинг позволяет следить за возникновением новых очагов болезни и распространением их в странах мира, в том числе и в России. Учитывая появление вспышек листериоза по всему миру и значительную тяжесть болезни, Всемирная организация здравоохранения активно занимается разработкой профилактических мер.

   Цель работы. Обратить внимание практикующих врачей различного профиля на нервную форму листериоза, протекающего в виде менингита и/или менингоэнцефалита.

   Материалы и методы. В статье представлен клинический случай с благоприятным исходом, описывающий поражение центральной нервной системы при листериозе у пациента 67 лет, поступившего в инфекционную клиническую больницу № 2 г. Москвы в тяжелом состоянии. Диагноз листериозного менингоэнцефалита установлен на основании эпидемиологических, клинико-лабораторных и инструментальных данных, при исследовании ликвора методом полимеразной цепной реакции обнаружена ДНК Listeria monocytogenes. Поражение центральной нервной системы с развитием менингоэнцефалита было обусловлено вначале листериями, а затем присоединением вторичной флоры (Streptococcus species группы G, выявлено посевом спинномозговой жидкости). После проведенного лечения пациент был выписан в удовлетворительном состоянии с последующим диспансерным наблюдением инфекциониста и невролога.

   Заключение. Клинический случай демонстрирует трудности в диагностике и привлекает внимание практикующих врачей к необходимости настороженности в отношении листериоза при дифференциальной диагностике менингитов и менинго-энцефалитов различной этиологии.

   Введение. Малярия остается серьезной проблемой здравоохранения в Российской Федерации с ежегодной регистрацией летального исхода. Тропическая малярия является тяжелой формой заболевания в связи с развитием грозных осложнений, одним из которых является церебральная кома. В Омской области регистрируются только единичные завозные случаи из эндемичных стран. Заболевание вызывается простейшими из рода Plasmodium. Заражение человека происходит при укусе самки комара, принадлежащей к роду Anopheles. Считается, что у 1 % детей, инфицированных Plasmodium falciparum, развивается более тяжелая форма малярии, которая в конечном итоге может привести к церебральным осложнениям, включая церебральную малярию. Патогенез развития церебральной комы обусловлен, например, некоторыми белками P. falciparum, которые прикрепляются на поверхности инфицированных эритроцитов. В дальнейшем происходит адгезия эндотелиального слоя, что приводит к повсеместной секвестрации инфицированных эритроцитов и развитию провоспалительных и прокоагулянтных реакций.

   Цель работы. Проанализировать случаи тропической малярии, зарегистрированные в Омской области в период 2021-2022 годов, у пациентов, находившихся на лечении в Клинической инфекционной больнице № 1 имени Д. М. Далматова.

   Материалы и методы. Использована медицинская карта стационарного больного (форма 003/у). Коллективом авторов представлены два клинических случая тропической малярии с различными исходами заболевания.

   Результаты. Больные являлись членами экипажей морских судов, которые периодически сталкиваются с необходимостью применения медицинских препаратов от малярии. Глобальной стратегией Всемирной организации здравоохранения по борьбе с малярией для профилактики и лечения рекомендован артеметер + люмефантрин.

   Заключение. Показана значимость своевременного обращения за медицинской помощью и назначения эффективных противомалярийных препаратов. На догоспитальном этапе значимыми являлись сведения эпидемиологического анамнеза и учет клинических проявлений малярии, что позволило предопределить исход заболевания.

   Цель работы. Изучить особенности поражения центральной нервной системы у больных ВИЧ-инфекцией в Новосибирской области.

   Материалы и методы. Обследованы 204 взрослых пациента с ВИЧ-инфекцией, госпитализированных с поражением центральной нервной системы, средний возраст – 39 ± 3,82 года. Оценивались клинические симптомы и лабораторные показатели, уровень лимфоцитов СD4+. Проводился молекулярно-генетический анализ ВИЧ-1 (наиболее распространенный тип вируса, чаще всего встречающийся в России, США,  Европе, Японии и Австралии) на базе ФБУН ГНЦ ВБ «Вектор».

   Результаты. Из 204 больных этиология поражения центральной нервной системы верифицирована у 75,6 %, в том числе туберкулез центральной нервной системы – у 21,1 %, церебральный токсоплазмоз – у 17,2 %. Заболевание протекало в тяжелой форме – 68,9 %, а также крайне тяжелой с летальным исходом – у 17,5 % пациентов. Наибольшая летальность была среди больных с первичной лимфомой центральной нервной системы (100 %), цитомегаловирусным энцефалитом (80 %) и прогрессивной мультифокальной лейкоэнцефалопатией (44,4 %). Наиболее низкие значения CD4+ наблюдались у больных с прогрессивной мультифокальной лейкоэнцефалопатией (78,6 ± 30,1 кл/мкл), криптококковым менингитом (53,8 ± 19,4 кл/мкл) и цитомегаловирусным энцефалитом (32,8 ± 10,3 кл/мкл). Головная боль чаще отмечалась при криптококковом менингите (100 %), двигательные нарушения – при церебральном токсоплазмозе (94,3 %), когнитивные и психические расстройства – при прогрессивной мультифокальной лейкоэнцефалопатии (88,8 %) по сравнению с другими нозологиями (р < 0,001 χ²). Воспалительные изменения в ликворе чаще отмечались при туберкулезе центральной нервной системы (95,3 %) и криптококковом менингите (80 %), реже при церебральном токсоплазмозе (37,1 %) и прогрессивной мультифокальной лейкоэнцефалопатии (11,1 %), р < 0,001 χ². Генотипирование ВИЧ-1 у 36 пациентов выявило два генетических варианта вируса – субтипы CRF63_02A6 (91,7 %) и A6 (8,3 %). У всех пациентов с субтипом А6 было среднетяжелое течение заболевания.

   Заключение. Вторичные заболевания центральной нервной системы при ВИЧ-инфекции чаще сопряжены с тяжелой степенью иммунодефицита. Установленные особенности их проявлений способствуют ранним диагностике и терапии.

   Введение. Опыт применения соевых смесей в детском питании насчитывает уже более 100 лет. Они прошли большой эволюционный путь от простых смесей на основе измельченных обжаренных бобов до высокотехнологичных современных продуктов на основе изолята соевого белка. Благодаря высокой нутритивной ценности соевые смеси остаются популярной альтернативой в случае необходимости выбора безмолочного рациона. Но до сих пор не утихают споры об их безопасности, в частности, особое внимание уделяется содержанию и активности фитоэстрогенов. Международный консенсус экспертов на основании имеющихся научных данных признал в 2021 г. соевые смеси безопасными для роста и развития. Вместе с тем исследования не прекращаются, и в настоящее время, учитывая рост популярности растительных рационов, соя по-прежнему находится в фокусе внимания ученых во всем мире. От бесконтрольного применения соевых смесей в прошлом тренд давно перешел к использованию их как специализированного продукта по показаниям под наблюдением врача. Соевые смеси входят в основные международные рекомендации как диетотерапия второй линии при аллергии к белкам коровьего молока. Вопросы профилактики аллергии с помощью соевых смесей при этом остаются открытыми и требуют дальнейших исследований. Соевые смеси являются продуктом выбора при галактоземии, а также могут быть использованы при диарее. Они по-прежнему остаются в практике педиатра, но требуют соблюдения определенных правил назначения.

   Цель работы. В статье дан обзор рекомендаций ведущих экспертов и регуляторов о применении смесей на основе изолята соевого белка у детей раннего возраста.

   Введение. Первый год жизни малыша является уникальным периодом. Темпы роста в этом возрасте очень велики, идет интенсивное формирование всего организма, в том числе желудочно-кишечного тракта; в этих условиях происходит процесс формирования микробиоты, имеющей решающее влияние на усвояемость питательных веществ, состояние иммунитета, нервной и других систем. Этот период времени дает наибольшие возможности обеспечить оптимальное питание для нормального развития ребенка, являясь, по сути, открытым «окном возможностей». Важнейшими эпигенетическими факторами, определяющими экспрессию некоторых генов и, соответственно, здоровье человека, являются питание, стресс, физическая нагрузка и окружающая среда. Эпигенетика – наука о наследуемых свойствах организма, которые не связаны с изменением собственно нуклеотидной последовательности ДНК и могут быть не прямо, а опосредованно закодированы в геноме. В рамках концепции пищевого программирования нормализация массы тела будущей матери и полноценное питание с достаточным количеством макро- и микронутриентов являются крайне важными факторами, определяющими здоровье ребенка. Вскармливание младенца грудным молоком – это лучшее в отношении правильного развития и эпигенетического влияния из всех видов питания для грудного ребенка. Грудное молоко имеет оптимальный состав и максимальную биодоступность всех входящих в него веществ. К сожалению, существует ряд объективных причин, ограничивающих или делающих невозможным грудное вскармливание. В подобных случаях ребенок вскармливается адаптированными молочными смесями на основе коровьего или козьего молока. Для искусственного вскармливания необходимо выбирать современные качественные смеси, максимально приближенные по составу к грудному молоку и подобранные индивидуально с учетом состояния ребенка.

   Результаты. По данным многих исследований, козье молоко имеет некоторые особенности, в большей степени приближающие его к женскому молоку, в отличие от коровьего, и делающие привлекательным использование смесей на его основе. Козье молоко, как и женское, содержит исключительно A2 β-казеин. Имеющаяся разница белкового компонента коровьего и козьего молока способствует более легкому перевариванию смесей на основе козьего молока, благоприятствуя усвоению эпигенетически значимых питательных веществ. Молочные формулы смеси на основе козьего молока обогащены уникальным жировым комплексом, содержащим 42 % β-пальмитата, что еще больше приближает перевариваемость смесей к грудному молоку. На процесс метаболического программирования влияет состояние микробиоты кишечника младенца. Высокое содержание β-пальмитата оказывает благоприятное влияние на развитие микробиоты у детей на искусственном вскармливании и способствует здоровому метаболическому программированию. Важнейшим пребиотиком, субстратом и источником углерода для роста нормальной микрофлоры в кишечнике младенца являются олигосахариды грудного молока. Содержание олигосахаридов в козьем молоке значительно меньше, чем в женском (около 0,25-0,3 г/л), но выше, чем в коровьем (0,03-0,04 г/л). В козьем молоке содержится не менее 14 олигосахаридов, некоторые имеют молекулярное сходство, а 5 из них полностью идентичны олигосахаридам грудного молока и оказывают аналогичные благотворные эффекты. Таким образом, козье молоко – привлекательный естественный источник олигосахаридов для производства качественных молочных смесей.

   Введение. Боль в нижней части спины занимает одно из ведущих мест среди причин обращения к врачам различных специальностей и нетрудоспособности лиц разных возрастных категорий. Боли в спине ограничивают жизнедеятельность, снижают качество жизни пациентов, изменяют психику и поведение людей. Только полноценная реабилитация позволяет восстановить прежнюю двигательную активность, уменьшить сроки временной утраты трудоспособности среди работающей части населения.

   Цель работы. Исследовать эффективность комбинированной аппаратной тепловой и низкочастотной терапии в медицинской реабилитации пациентов с люмбоишиалгией.

   Материалы и методы. Проведен ретроспективный анализ статистических данных о 90 больных отделения медицинской реабилитации пациентов с нарушением функции периферической нервной и костно-мышечной систем лечебно-реабилитационного центра Государственного автономного учреждения здравоохранения «Городская клиническая больница № 7 имени М. Н. Садыкова» г. Казани. Пациенты рандомным методом разделены на две группы – I основная (n = 45) и II контрольная (n = 45). Пациенты I группы (основной) на фоне стандартной терапии получали комбинированное лечение с применением массажера-стимулятора термотерапевтического персонального N4 с принадлежностями, включая низкочастотную стимуляцию посредством пояса миостимуляции, входящего в комплектацию массажера, и роликовый массаж турманиевыми роликами, которые осуществляют под определенным углом аппаратный массаж спины и поясничного отдела позвоночника паравертебрально, а также равномерное распределение тепла и массажного давления. Пациенты из II группы (контрольной) получали стандартное лечение (лечебная физкультура, классический массаж спины и поясничной области). Эффективность проводимых мероприятий оценивалась на основании вертеброгенного статуса пациентов до и после медицинской реабилитации.

   Результаты. Более выраженная статистически значимая положительная динамика по окончании курса медицинской реабилитации отмечена у пациентов I (основной) группы: уменьшение болевого синдрома по визуально-аналоговой шкале, степени выраженности сколиоза, напряжения паравертебральных мышц, увеличение амплитуды движений в поясничном отделе позвоночника. Уровень тревоги по шкале HADS и симптом Ласега также статистически значимо уменьшились у пациентов I группы в сравнении со II (контрольной) группой.

   Заключение. Эффективность применения мaccaжера-стимулятора термотерапевтического персонального N4 с принадлежностями в лечении пациентов с люмбоишиалгией подкреплена результатами исследования, показавшего, что у пациентов I группы (основной) отмечалось более значительное улучшение статодинамической функции позвоночника, уменьшение болевого синдрома, степени выраженности сколиоза, тревоги и депрессии, увеличение амплитуды движений в поясничном отделе позвоночника по сравнению с пациентами II группы (контрольной), получившими курс лечения без комбинированного низкочастотного теплового стимулятора (р < 0,1).

   Введение. Запор – одна из наиболее частых жалоб и причин обращения за медицинской помощью. Затруднения опорожнения кишечника, боль и дискомфорт, испытываемые при этом, редкий и скудный стул значительно снижают качество жизни пациентов. Разнообразие причин, вызывающих запоры, требует взвешенного и последовательного подхода к диагностике и лечению страдания. В повседневной амбулаторной практике чаще встречается так называемый простой запор, основная причина которого – недостаток в пище продуктов, богатых клетчаткой, поэтому в системе лечебных мероприятий важную роль играют вещества, содержащие в своем составе пищевые волокна, стимулирующие увеличение объема каловых масс, улучшающие кишечный транзит, снижающие внутрикишечное давление и нормализующие моторно-эвакуаторную функцию толстой кишки.

   Результаты. В статье рассматриваются характеристики запоров, современные подходы к их диагностике у пациентов, а также средства терапии запоров, относящиеся к различным группам, – осмотические слабительные; cредства, вызывающие химическое раздражение рецепторов слизистой оболочки кишечника; средства, вызывающие увеличение объема и разжижение кишечного содержимого; средства, смягчающие кал и облегчающие его перемещение по кишечнику; cредства, вызывающие увеличение объема каловых масс.

   Заключение. К эффективным средствам этой группы относится псиллиум, препарат из семян подорожника овального, при регулярном приеме которого пациентам обеспечивается ежедневный и безболезненный мягкий стул. Препарат эффективен как при хронических запорах, так и при патологии аноректальной зоны в послеоперационном периоде, при геморрое, анальных трещинах, воспалительных заболеваниях кишечника и инфекционных энтероколитах. Препарат может применяться длительно и при необходимости сочетаться с другими слабительными средствами. Статус лекарственного препарата гарантирует использование в его составе качественного сырья, фармацевтического псиллиума, отвечающего требованиям фармацевтического контроля.

   Введение. Нередко считают, что подагра – это нераспространенное заболевание и поэтому она не представляет большого интереса для врачей широкого профиля. Однако заболеваемость подагрой в мире неуклонно растет, что объясняется увеличением в популяции лиц с гиперурикемией. Аллергические реакции, несоблюдение режима лечения, лекарственные взаимодействия, а иногда и неэффективность гипоурикемической терапии приводят к тяжелому течению заболевания. Подагра нередко протекает в сочетании с такими патологиями, как ожирение, сахарный диабет, артериальная гипертензия, и другими. В настоящее время представляет большой интерес течение коронавирусной инфекции на фоне подагры. Учитывая Временные методические рекомендации Минздрава России (версия 17 от 14. 12. 2022) «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19)», пациенты с иммуновоспалительными ревматическими заболеваниями представляют особые группы больных. При их инфицировании вирусом SARS-CoV-2 необходимо прервать лечение стандартными базисными противовоспалительными препаратами (метотрексат, лефлуномид, азатиоприн), генно-инженерными биологическими препаратами (ингибиторы фактора некроза опухоли-α, интерлейкинами-6, 17, 12/23, 23, блокаторами костимуляции Т-клеток, анти-В клеточными препаратами (ритуксимаб, белимумаб). Госпитализация в стационар должна осуществляться только по ургентным показаниям с предоставлением лабораторных данных об отсутствии инфицирования SARS-CoV-2.

   Цель работы. Данная статья раскрывает детали течения коронавирусной инфекции у пациентки с иммуноопосредованной подагрой с аллергией на все противоподагрические препараты и отсутствием в течение более 30 лет специфической гипоурикемической терапии.

   Результаты. Тяжесть состояния определяли состоявшееся кровотечение из стероидной язвы желудка, вторичная недостаточность надпочечников на фоне регулярного и бесконтрольного приема кортикостероидов и нестероидных противовоспалительных препаратов. Также состояние расценивалось как тяжелое за счет симптомов интоксикации, гипертермии, астеновегетативного и диарейного синдромов. У пациентки была визуализирована хроническая инфекция кровотока в виде вегетации на трикуспидальном клапане, повышение маркеров сепсиса и системного воспаления, что было интерпретировано как проявление бактериального сепсиса. Однако в связи с отсутствием динамики на фоне проводимой антибактериальной терапии (сохранение лихорадки, увеличение количества тофусов в области кистей и стоп, прогрессирование артралгии) было предположено, что это связано с основным заболеванием и развитием самостоятельного иммунного механизма повреждения внутренних органов и отложением тофусов на трикуспидальном клапане. Учитывая клиническую картину заболевания и данные лабораторно-инструментального обследования, диагноз бактериального сепсиса был исключен и состояние расценено как иммуноопосредованное сепсисоподобное тяжелое течение подагры при отсутствии лечения с вторичным амилоидозом внутренних органов и отложением тофусов в том числе на трикуспидальном клапане. Дополнительно к лечению с целью купирования системной иммунной воспалительной реакции был назначен олокизумаб (160 мг/мл – 0,4 мл подкожно). После введения препарата отмечались постепенная нормализация температуры тела, уменьшение болевого, суставного синдрома и показателя уровня интерлейкина-6. Таким образом, терапия олокизумабом принесла существенный положительный эффект и способствовала стабилизации состояния пациентки.

   Заключение. Следует учитывать, что у пациентов с иммуноопосредованными заболеваниями острые инфекции могут протекать в сепсисоподобной форме и должны оцениваться комплексно, а также должна инициироваться ранняя упреждающая противовоспалительная терапия.

   Введение. Детский церебральный паралич – одна из главных причин детской инвалидности. При этом основная форма повреждения головного мозга – перивентрикулярная лейкомаляция, предпочтительным методом диагностики которой является ультразвуковое исследование.

   Цель работы. Изучить особенности течения, характер структурных изменений и клиническое значение перивентрикулярной лейкомаляции в формировании детского церебрального паралича.

   Дизайн исследования – проспективное, обсервационное, одноцентровое. Все пациенты изначально находились в отделении реанимации и интенсивной терапии вследствие наличия у них полиорганной недостаточности. Критерии включения: новорожденные с перинатальными поражениями центральной нервной системы в сочетании со структурными изменениями головного мозга по данным ультразвукового исследования. Критерии исключения: новорожденные с перинатальными поражениями центральной нервной системы с отсутствием структурных изменений головного мозга по данным ультразвукового исследования. Клиническое наблюдение за пациентами начиналось в неонатальном периоде. В дальнейшем проводилось динамическое наблюдение с оценкой состояния нервной системы до 4 лет. Для объективной оценки психомоторного развития детей на первом году жизни ежемесячно использовался метод количественной оценки возрастного развития ребенка по шкале Л. Т. Журбы и Е. А. Мастюковой.

   Результаты. Под наблюдением находились 115 пациентов (доношенные – 31, недоношенные – 84). Формирующийся и сформированный детский церебральный паралич был диагностирован у 20 пациентов. Ведущей нозологической формой поражения центральной нервной системы в неонатальном периоде была церебральная ишемия (95 %). У 80 % пациентов структурные изменения в головном мозге по данным ультразвукового исследования были в виде перивентрикулярной лейкомаляции. Выявлялись как некистозные (10 детей), так и кистозные формы (6). Уровень психомоторного развития по Л. Т. Журбе и Е. А. Мастюковой в возрасте 3 месяцев составлял 6,8 ± 0,65 балла; в 6 месяцев – 8,9 ± 0,77 балла; в 1 год – 12,2 ± 0,78, что свидетельствовало о тотальной грубой задержке психомоторного развития на первом году жизни. У больных детским церебральным параличом в возрасте одного года регистрировалась атрофическая водянка головного мозга с наличием патогномоничного признака – расширения третьего желудочка пропорционально боковым желудочкам мозга, что связано с дефицитом олигодендроглии и миелина при перивентрикулярной лейкомаляции. У 16 выживших детей сформировались следующие органические поражения центральной нервной системы: детский церебральный
паралич, двойная гемиплегия тяжелой степени, симптоматическая эпилепсия (5 детей; 31,3 %); детский церебральный паралич, двойная гемиплегия тяжелой степени (5 детей; 31,3 %); детский церебральный паралич, спастическая диплегия (6 детей; 37,4 %).

   Введение. Синдром короткой кишки, как правило, является следствием перенесенной обширной резекции кишечника, обычно подвздошного и тощего отделов, когда от первоначальной длины (в среднем в популяции – 6,5 м) остается не более 115-200 см. Синдром короткой кишки представляет собой не столько анатомическое, сколько функциональное понятие, так как клинические проявления зачастую зависят не только от остаточной длины, но и от уровня утраченного фрагмента кишечника, сохранности илеоцекального клапана, наличия коморбидных состояний и возраста пациента. На высоком уровне держится летальность подобных состояний в связи с драматическим снижением всасывания питательных веществ и жидкости, быстрым развитием тяжелой кишечной недостаточности и электролитной декомпенсации. В настоящее время вопрос тактики ведения пациентов с данной патологией остается открытым. Активно проводятся клинические исследования, регистрируются новые препараты, разрабатываются новые клинические и административные подходы, включая регламентацию маршрутизации с целью снижения смертности.

   Цель работы. Данная статья написана для оценки современных методов лечения пациентов с синдромом короткой кишки на примере клинического случая, описанного в Республике Башкортостан.

   Результаты. У пациентки с диагнозом «Другие нарушения кишечного всасывания: синдром короткой кишки, ультракороткий вариант (35 см после реконструкции кишечника) при наличии толстой кишки. Состояние после неоднократных операций, в том числе аутологичных реконструкций кишечника, применение препарата тедуглутид привело к улучшению процессов адаптации остаточного фрагмента кишечника. Пациентка за 5 лет прибавила в массе, зафиксировано снижение частоты дефекаций и уменьшение объема стула. Отмечено снижение зависимости от парентерального питания. Кроме того, пациентка отметила хорошую переносимость лечения и существенное улучшение самочувствия. Таким образом, комплексный мультидисциплинарный подход, а также рациональная тактика ведения больных с синдромом короткой кишки способны в значительной степени улучшить качество жизни пациентов, страдающих этим заболеванием.

   Введение. В настоящее время клиницисты сталкиваются с большим количеством пациентов, перенесших новую коронавирусную инфекцию. У большинства из них наблюдаются различные проявления постковидного синдрома, среди которых наиболее часто регистрируются многочисленные неврологические и сердечно-сосудистые клинические симптомы, например, утомляемость (астения), частота встречаемости которой, по сведениям некоторых авторов, может достигать 70 %. Неспецифические проявления постковидного синдрома могут маскировать симптомокомплекс паранеопластического синдрома, прогноз которого значительно серьезнее. Паранеопластический синдром – группа разнообразных клинических проявлений со стороны различных систем органов у пациентов со злокачественными новообразованиями, не связанная с первичным очагом опухоли или его метастазом. В большинстве случаев причиной паранеопластического синдрома выступает активация тканеспецифического аутоиммунитета, являющаяся результатом иммунного ответа против рака. Клиническими проявлениями могут выступать как неврологические, эндокринные, гастроинтестинальные, кожные, так и неспецифические симптомы, частота которых, по последним данным, может достигать 10-18,5 %. Взаимовлияние новой коронавирусной инфекции и онкопатологии представляет актуальнейшую проблему, при этом данные в открытых источниках немногочисленны. В большинстве случаев сообщается о тяжелом течении инфекционного процесса, увеличении длительности госпитализации, худшем прогнозе на выздоровление и повышении частоты смертельных исходов среди таких пациентов.

   Результаты. В статье приводится клиническое наблюдение пациента с опухолевым поражением мочевого пузыря, перенесшего COVID-19 за четыре месяца до установления диагноза онкопатологии. Интерес представляет диагностический поиск заболевания в условиях минимальной симптоматики со стороны пораженного органа. С учетом активного обследования пациентов, перенесших COVID-19, несмотря на стертую клиническую картину и наличие неспецифических клинических проявлений, многие из них могут страдать онкологическими заболеваниями ввиду негативного триггерного воздействия SARS-CoV-2 на опухолевый процесс.