Журавлева Мария Сергеевна, к.м.н., доцент кафедры пропедевтики внутренних болезней, гастроэнтерологии и диетологии имени С. М. Рысса,
195067, Санкт-Петербург, Пискаревский пр., 47
Mariia S. Zhuravleva, Cand. of Sci. (Med.), Associate Professor of the Department of Propedeutics of Internal Diseases, Gastroenterology and Dietology named after S. M. Ryss,
47 Piskarevsky ave., Saint Petersburg, 195067
Бакулин Игорь Геннадьевич, д.м.н. профессор, главный внештатный специалист-терапевт Министерства здравоохранения Российской Федерации по Северо-Западному федеральному округу Российской Федерации, главный внештатный специалист-гастроэнтеролог Ленинградской области, директор Института терапии, заведующий кафедрой пропедевтики внутренних болезней, гастроэнтерологии и диетологии им. С. М. Рысса,
195067, Санкт-Петербург, Пискаревский пр., 47
Igor G. Bakulin, Dr. of Sci. (Med.), Professor, Chief Non-staff Specialist in Internal Medicine of the Ministry of Health of the Russian Federation for the North-Western Federal District, Chief Non-staff Gastroenterologist of the Leningrad Region, Director of the Institute of Therapy, Head of the Department of Propedeutics of Internal Diseases, Gastroenterology and Dietology named after S. M. Ryss,
47 Piskarevsky ave., Saint Petersburg, 195067
Кузнецова Дарья Александровна, к.м.н., ведущий научный сотрудник лаборатории диагностики аутоиммунных заболеваний Научно-методического центра Минздрава России по молекулярной медицине,
197022, Санкт-Петербург, ул. Льва Толстого, 6-8
Daria A. Kuznetsova, Cand. of Sci. (Med.), Leading Research Fellow of the Laboratory for Diagnosis of Autoimmune Diseases, Scientific and Methodological Center of the Ministry of Health of the Russian Federation for Molecular Medicine,
6-8 Lva Tolstogo str., Saint Petersburg, 197022
Лапин Сергей Владимирович, к.м.н., заведующий лабораторией диагностики аутоиммунных заболеваний Научно-методического центра Минздрава России по молекулярной медицине,
197022, Санкт-Петербург, ул. Льва Толстого, 6-8
Sergey V. Lapin, Cand. of Sci. (Med.), Head of the Laboratory for Diagnosis of Autoimmune Diseases, Scientific and Methodological Center of the Ministry of Health of the Russian Federation for Molecular Medicine,
6-8 Lva Tolstogo str., Saint Petersburg, 197022
Холопова Ирина Валерьевна, врач лаборатории диагностики аутоиммунных заболеваний Научно-методического центра Минздрава России по молекулярной медицине,
197022, Санкт-Петербург, ул. Льва Толстого, 6-8
Irina V. Kholopova, Doctor of the Laboratory for Diagnosis of Autoimmune Diseases, Scientific and Methodological Center of the Ministry of Health of the Russian Federation for Molecular Medicine,
6-8 Lva Tolstogo str., Saint Petersburg, 197022
Целух Ольга Юрьевна, ординатор по специальности «терапия» кафедры пропедевтики внутренних болезней, гастроэнтерологии и диетологии им. С. М. Рысса,
195067, Санкт-Петербург, Пискаревский пр., 47
Olga Yu. Tselukh, resident of the Department of Propedeutics of Internal Diseases, Gastroenterology and Dietology named after S. M. Ryss,
47 Piskarevsky ave., Saint Petersburg, 195067
Моисеева Олеся Дмитриевна, ординатор по специальности «терапия» кафедры пропедевтики внутренних болезней, гастроэнтерологии и диетологии имени С. М. Рысса,
195067, Санкт-Петербург, Пискаревский пр., 47
Olesia D. Moiseeva, resident of the Department of Propedeutics of Internal Diseases, Gastroenterology and Dietology named after S. M. Ryss,
47 Piskarevsky ave., Saint Petersburg, 195067
Введение. Железодефицитные состояния (латентный дефицит железа и железодефицитная анемия) остаются наиболее частой патологией в клинике внутренних болезней, негативно влияя на прогноз основного заболевания и снижая качество жизни пациентов. Одной из частых и вместе с тем трудно диагностируемых причин железодефицитных состояний в практике терапевта является аутоиммунный гастрит.
Цель исследования: определить частоту встречаемости железодефицитных состояний у пациентов с аутоиммунным гастритом и установить факторы, способствующие их развитию.
Материал и методы. В когортное наблюдательное исследование были включены 62 пациента с ранее установленным диагнозом «аутоиммунный гастрит». Средний возраст пациентов составил 53,5 ± 12,6 года (от 25 до 79 лет). Среди участников исследования преобладали женщины – 52 (83,9%), мужчин было 10 (16,1%). Всем пациентам выполнены лабораторные исследования: гемограмма, параметры обмена железа (ферритин, железо сыворотки), антитела к париетальным клеткам и внутреннему фактору Касла, серологические маркеры атрофии слизистой оболочки желудка.
Результаты. По данным анамнеза и лабораторных исследований, железодефицитные состояния выявлены у 38 (61,3%) пациентов. На момент включения в исследование железодефицитная анемия обнаружена у 7 (11,3 %) пациентов, анемия смешанного генеза (железодефицитная и витамин В12-дефицитная) – у 2 (3,2%), латентный дефицит железа (уровень ферритина < 30 мкг/л) – у 8 (12,9%) пациентов. Минимальный уровень гемоглобина соответствовал анемии легкой степени тяжести у большинства пациентов – 21 (70,0%), средней – у 6 (20,0%), тяжелой – у 3 (10,0%) пациентов. Сроки постановки диагноза «аутоиммунный гастрит» с момента выявления железодефицитной анемии колебались от нескольких месяцев до 25 лет, в среднем составив 48,7 месяца (SD = 67,39). Частота железодефицитных состояний среди женщин и мужчин оказалась различной – 67,3% и 30,0% соответственно (χ2 = 4,92, р = 0,027; OR = 4,08 [95% ДИ 1,103-20,923]). Железодефицитные состояния чаще наблюдались среди пациенток репродуктивного возраста, чем менопаузального периода (80,0% vs 29,6%, χ2 = 13,252, р < 0,001; OR = 9,5 [95% ДИ 2,637-34,227]). У пациентов с железодефицитными состояниями серологические маркеры атрофии слизистой оболочки желудка (пепсиноген I < 30 мкг/л, соотношение пепсиноген I/пепсиноген II < 3,0) выявлялись чаще, чем у участников без таковых (89,5% vs 58,3%, χ2 = 8,160, p = 0,005; OR = 6,07 [95% ДИ 1,628-22,638]). У всех пациентов с гипотиреозом наблюдались железодефицитные состояния, при эутиреозе они выявлялись значимо реже (100% vs 36,8%, χ2 = 7,287, p = 0,007). Прием пероральных препаратов железа оказался неэффективным у 60,5% и сопровождался развитием нежелательных явлений у 23,7% пациентов.
Заключение. Аутоиммунный гастрит необходимо включать в дифференциально-диагностический ряд при поиске причины железодефицитных состояний, особенно при рефрактерности к терапии пероральными препаратами железа. Латентный дефицит железа и железодефицитная анемия при аутоиммунном гастрите развиваются в первую очередь из-за снижения кислотно-протеолитической активности желудочного сока, дополнительными факторами являются женский пол, репродуктивный возраст, гипофункция щитовидной железы.
Background. IIron deficiency (nonanemic iron deficiency and iron-deficiency anemia) remains the most common condition in the general clinical practice. Iron deficiency negatively affects the prognosis of the underlying disease and reduces the quality of patient’s life. One of the most common and difficult-to-diagnose cause of iron deficiency in clinical practice is autoimmune gastritis.
Objective. The aim of the study was to determine the incidence of iron deficiency (nonanemic iron deficiency and iron-deficiency anemia) in patients with autoimmune gastritis and to identify the factors contributing to its development.
Material and methods. Sixty-two patients previously diagnosed with autoimmune gastritis were included in a cohort observational study. The mean age of patients was 53.5 ± 12.6 years (from 25 to 79 years). By gender, there were predominantly females – 52 (83.9%), and 10 (16.1%) males. All patients underwent laboratory tests: complete blood count, iron metabolism parameters (ferritin, serum iron), antiparietal cell antibodies, anti-intrinsic factor antibodies, serological biomarkers of gastric atrophy.
Results. According to the patients’ history data and laboratory tests, iron deficiency was determined in 38 (61.3%) patients. At the time of inclusion to the study, iron-deficiency anemia was found in 7 (11.3%), anemia of complex etiology (iron deficiency and vitamin B12 deficiency) – in 2 (3.2%), nonanemic iron deficiency (ferritin < 30 μg/l) – in 8 (12.9%) patients. According to the hemoglobin level anemia grade was mild in the majority of patients – 21 (70.0%), moderate – in 6 (20.0%), severe – in 3 (10.0%) patients. The time period between iron-deficiency anemia detection and diagnosing of autoimmune gastritis ranged from several months to 25 years, with average mean 48.7 months (SD = 67.39). The frequency of iron deficiency among females and males was different –67.3% and 30.0%, respectively (χ2 = 4.92, p = 0.027; OR = 4,08 [95% CI 1.103-20.923]). Iron deficiency was more common among women of reproductive age then among menopausal women (80.0% vs 29.6%, χ2 = 13.252, p < 0.001; OR = 9,5 [95% CI 2,637-34,227]). Serological biomarkers of gastric atrophy (pepsinogen I < 30 μg/L, pepsinogen I/pepsinogen II ratio < 3.0) were detected more frequently in patients with iron deficiency than in patients without them (89.5% vs 58.3%, χ2 = 8.160, p = 0.005; OR = 6.071 [95% CI 1.628-22.638]). Iron deficiency was detected in all patients with hypothyroidism, while in patients with euthyroidism it was less common (100% vs 36.8%, χ2 = 7.287, p = 0.007). Oral iron supplements were noneffective in 60.5% of patients and were associated with adverse events in 23.7% of patients.
Conclusion. Autoimmune gastritis should be included in the differential diagnosis of iron deficiency of unknown etiology, especially in cases of refractoriness to oral iron supplements. Nonanemic iron deficiency and iron-deficiency anemia in autoimmune gastritis develop primarily due to a decrease in acid production and proteolytic activity of the stomach, and additional factors include female gender, reproductive age, and hypothyroidism.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.