Савинкова Полина Юрьевна, педиатр, аспирант кафедры инфекционных болезней,
125993, Москва, ул. Баррикадная, 2/1, стр. 1.
Polina Yu. Savinkova, Pediatrician, PhD student of the Department of Children's Infectious Diseases,
2/1, b. 1 Barrikadnaya str., Moscow, 125993.
Пшеничная Наталья Юрьевна, д.м.н., профессор, заместитель директора по клинико-аналитической работе; заведующая кафедрой инфекционных болезней; профессор кафедры инфекционных болезней,
111123, Москва, ул. Новогиреевская, 3а;
125993, Россия, Москва, ул. Баррикадная, 2/1, стр. 1;
129110, Москва, ул. Щепкина, 61/2.
Natalia Yu. Pshenichnaya, Deputy Director for Clinical and Analytical Work; Head of the Department of Infectious Diseases; Professor, Department of Infectious Diseases,
3a, Novogireevskaya str., Moscow, 111123;
2/1, b. 1, Barrikadnaya str., Moscow, 125993;
61/2, Schepkina str., Moscow, 129110.
Тучкова Светлана Николаевна, младший научный сотрудник отдела предиктивных и прогностических биомаркеров НИИ молекулярной и персонализированной медицины; младший научный сотрудник отдела фармакогенетики и персонализированной терапии Центра геномных исследований мирового уровня,
125993, Россия, Москва, ул. Баррикадная, 2/1, стр. 1;
119991, Москва, Абрикосовский пер., 2.
Svetlana N. Tuchkova, Junior Researcher, Department of Predictive and Prognostic Biomarkers, Research Institute of Molecular and Personalized Medicine; Junior Researcher, Department of Pharmacogenetics and Personalized Therapy, Center for World-Class Genomic Research,
2/1, b. 1, Barrikadnaya str., Moscow, 125993;
2, Abrikosovsky Lane, Moscow, 119991.
Мазанкова Людмила Николаевна, заслуженный врач Российской Федерации, д.м.н., профессор, заведующая кафедрой детских инфекционных болезней,
125993, Россия, Москва, ул. Баррикадная, 2/1, стр. 1.
Lyudmila N. Mazankova, Honored Doctor of the Russian Federation, Dr. of Sci. (Med.), Professor, Head of the Department of Pediatric Infectious Diseases,
2/1, b. 1, Barrikadnaya str., Moscow, 125993.
Цель работы. Провести сравнительный анализ частоты встречаемости острого повреждения почек у детей раннего возраста при ротавирусной, норовирусной инфекциях и COVID-19 с гастроинтестинальным синдромом и определить его связь с клиническими предикторами и показателями неинвазивных биомаркеров.
Материалы и методы. Обследовано 148 детей от одного месяца до одного года жизни, госпитализированных в Детскую городскую клиническую больницу имени З. А. Башляевой с диагнозом «острый инфекционный гастроэнтерит различной этиологии». Пациенты были разделены на три группы: 1-я – больные ротавирусной инфекцией (n = 40), 2-я – норовирусной (n = 25) и 3-я – гастроинтестинальной формой COVID-19 (n = 83). Всем пациентам проводилось стандартное лабораторное обследование, а также определение методом иммуноферментного аналиа в моче NGAL, KIM-1, L-FABP, интерлейкина-1. Оценивались клинические симптомы, сроки госпитализации, степень эксикоза, клинические предикторы острого повреждения почек.
Результаты. Частота риска развития острого повреждения почек при ротавирусной и норовирусной инфекциях составила 60% и 52% соответственно, при COVID-19 – 32,5% (р < 0,05). Для COVID-19 ведущим симптомом являлась рвота. Ротовирусная инфекция ассоциировалась с наиболее тяжелым диарейным синдромом и выраженными изменениями кислотно-щелочного состояния, критическим фактором оказался более поздний срок госпитализации (р < 0,01). Медиана NGAL составила 40,1 нг/мл у пациентов с острым повреждением почек против 5,8 нг/мл у пациентов без такового (p < 0,001), для KIM-1 – 0,404 нг/мл против 0,049 нг/мл и L-FABP – 3,928 нг/мл против 0,098 нг/мл. Интерлейкин-1 не продемонстрировал значимых различий (p = 0,250). Повышение уровней NGAL и KIM-1 ассоциировалось с более тяжелым течением заболевания, степенью эксикоза и ацидозом. L-FABP, интерлейкин-18 также повышались при остром повреждении почек, но уступали NGAL в чувствительности. KIM-1 выступал верификатором тубулярного повреждения при ацидозе (pH < 7,30). Эти результаты подчеркивают значимость NGAL и KIM-1 в оценке риска развития и тяжести почечного повреждения.
Заключение. Этиологическая принадлежность вирусной диареи определяет патогенетический вариант острого повреждения почек и требует дифференцированного подхода к ее диагностике. NGAL является универсальным ранним маркером риска острого повреждения почек, KIM-1 – верификатором тубулярного повреждения при ацидозе на более поздних сроках заболевания. Полученные данные могут быть использованы для персонифицированного ведения пациентов в зависимости от этиологии диареи.
Objective. To conduct a comparative analysis of the incidence of acute kidney injury in infants with rotavirus, norovirus, and COVID-19 associated with gastrointestinal syndrome and to determine its association with clinical predictors and noninvasive biomarkers.
Materials and methods. A total of 148 children aged 1 month to 1 year, hospitalized at the Z. A. Bashlyaeva Children's City Clinical Hospital with a diagnosis of acute infectious gastroenteritis of various etiologies, were examined. Patients were divided into three groups: Group 1: patients with rotavirus infection (RVs, n = 40), Group 2: patients with norovirus infection (NoVs, n = 25), and Group 3: patients with the gastrointestinal form of COVID-19 (n = 83). All patients underwent standard laboratory testing, including urine ELISA testing for NGAL, KIM-1, L-FABP, and IL-1. Clinical symptoms, hospitalization duration, degree of exsiccosis, and clinical predictors of acute kidney injury were assessed.
Results. The risk of developing acute kidney injury in patients with RVs and NoVs was 60% and 52%, respectively, compared to 32.5% for COVID-19 (p < 0.05). Vomiting was the leading symptom of COVID-19. RVs is associated with the most severe diarrhea and significant acid-base balance changes, with a later hospitalization time proving to be a critical factor (p < 0.01). The median NGAL was 40.1 ng/ ml in patients with AKI versus 5.8 ng/ml in patients without AKI (p < 0.001), for KIM-1 it was 0.404 ng/ml versus 0.049 ng/ml, and for L-FABP it was 3.928 ng/ml versus 0.098 ng/ml. IL-1 showed no significant differences (p = 0.250). Elevated NGAL and KIM-1 levels were associated with more severe disease, the degree of exsiccosis, and acidosis. L-FABP and IL-18 also increased in AKI but were less sensitive than NGAL. KIM-1 was a marker of tubular damage in acidosis (pH < 7.30). These results highlight the importance of NGAL and KIM-1 in assessing the risk of developing and the severity of renal injury.
Conclusion. The etiology of viral diarrhea determines the pathogenetic variant of AKI and requires a differentiated approach to its diagnosis. NGAL is a universal early marker of AKI risk, while KIM-1 verifies tubular damage during acidosis later in the disease. The data obtained can be used for personalized patient management depending on the etiology of diarrhea.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.