Зильберберг Наталья Владимировна, д.м.н., профессор, заместитель директора по научной работ
620076, Екатеринбург, ул. Щербакова, 8
Natalia V. Zilberberg, Dr. of Sci. (Med.), Professor, Deputy Director
8 Shcherbakova str., Yekaterinburg, 620076
Жулимова Наталья Леонидовна, к.м.н., научный сотрудник научного клинического отдела сифилидологии и инфекций, передаваемых половым путем
620076, Екатеринбург, ул. Щербакова, 8
Natalya L. Zhulimova, MD, Researcher of the Scientific Clinical Department of Syphilidology and Sexually Transmitted Infections
8 Shcherbakova str., Yekaterinburg, 620076
Ретюнский Константин Юрьевич, д.м.н., профессор, руководитель клиники
620110, Екатеринбург, ул. Чкалова, 250
Konstantin Yu. Retiunskii, Dr. of Sci. (Med.), Professor, Head of the Clinic
250 Chkalova str., Yekaterinburg, 620110
Сырнева Татьяна Анатольевна, д.м.н., ведущий научный сотрудник научно-образовательного отдела
620076, Екатеринбург, ул. Щербакова, 8
Tatyana A. Syrneva, Dr. of Sci. (Med.), Leading Researcher of the Scientific and Educational Department
8 Shcherbakova str., Yekaterinburg, 620076
Римар Ольга Генриховна, младший научный сотрудник научного экспериментально-лабораторного отдела, группа патоморфологии
620076, Екатеринбург, ул. Щербакова, 8
Olga G. Rimar, Junior Researcher of the Scientific Experimental Laboratory Department, Pathomorphology Group
8 Shcherbakova str., Yekaterinburg, 620076
Цель работы. В статье представлено описание клинического случая аутодеструктивного дерматоза лица, разрешающегося очагами рубцовых изменений кожи. Диагноз психодерматологического расстройства был подтвержден психиатром и дерматологом на основании клинико-анамнестических данных, результатов гистологического исследования.
Результаты. Первичное обращение к дерматовенерологу, несоответствие анамнеза и клинической картины заболевания, нетипичная динамика кожного процесса, расположение повреждений кожи в локализациях, доступных для рук пациентки, необычная, неестественная конфигурация элементов сыпи, преимущественно линейный характер послужили основанием для подозрений на наличие самоповреждений кожи. Было проведено информирование пациентки о подозрении на аутодеструктивное заболевание кожи и зафиксировано сомнение в диагнозе, отрицание факта самоповреждений кожи. При сомнении пациентки в диагнозе было проведено гистологическое исследование биоптата кожи с подтверждением аутодеструкции и направлением на консультацию к психиатру. Психиатром выявлено генерализованное тревожное расстройство, требующее длительного приема эсциталопрама. Одновременно было назначено симптоматическое дерматологическое лечение. Из-за игнорирования пациенткой лекарственных назначений психиатра произошло прогрессирование проявлений психопатологического процесса (усугубление тревожности, беспокойства, утомляемости, раздражительности, перфекционизма) и увеличение очагов самоповреждения в размерах.
Выводы. Эффективность терапии определяется готовностью пациента к принятию психиатрического диагноза и длительному приему лекарственных препаратов, нормализующих психоэмоциональное состояние, а следовательно, приводящих к предотвращению дерматологических самоповреждений и ремиссии психогенной симптоматики. Необходимо создавать мотивацию пациента к излечению при его совместном диспансерном наблюдении психиатром и дерматологом.
Objective. The article presents a description of a clinical case of autodestructive dermatosis of the facial skin, resolved by foci of cicatricial changes in the skin. The diagnosis of a psychodermatological disorder was confirmed by a psychiatrist and a dermatologist, based on clinical and anamnestic data, and a histological examination.
Results. The initial referral to a dermatovenereologist, discrepancy between the anamnesis and the clinical picture of the disease, atypical dynamics of the skin process, the location of skin lesions in localizations accessible to the patient's hands, an unusual, unnatural configuration of the rash elements, and a predominantly linear nature, served as the basis for suspicions of the presence of skin self-damage. The patient was informed about the suspicion of an autodestructive skin disease and a doubt in the diagnosis was recorded, a denial of the fact of self-damage of the skin. If the patient was in doubt about the diagnosis, a histological examination of the skin biopsy was performed with confirmation of autodestruction and referral for a consultation with a psychiatrist. The psychiatrist diagnosed a generalized anxiety disorder requiring long-term use of escitalopram. At the same time, symptomatic dermatological treatment was prescribed. Due to the patient's disregard for the psychiatrist's prescriptions, there was a progression of the manifestations of the psychopathological process (aggravation of anxiety, anxiety, fatigue, irritability, perfectionism) and an increase in the size of self-harm foci.
Conclusion. The effectiveness of therapy is determined by the patient's readiness to accept a psychiatric diagnosis and long-term use of medications that normalize the psycho-emotional state and, consequently, lead to the prevention of dermatological self-harm and remission of psychogenic symptoms. It is necessary to create the patient's motivation for recovery with joint dispensary observation of a psychiatrist and a dermatologist.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.